oni

Размышления об Ответе Иову Карла Юнга



Прочитал «Ответ Иову» Карла Юнга. Занимательная книга. Вступление, правда, написано очень тяжелым языком, но сам текст хорошо идет. В ней Юнг устроил психоанализ Богу. И мне есть что сказать по этому поводу.

Все рассуждения идут не о теологическом плане, а о психологическом.

Анализируя притчу об Иове, Юнг приходит к выводу, что Иов оказывается морально выше Бога и попутно познает его суть – ветхозаветный Бог бессознателен: «Яхве не только не человек, но в известном смысле что-то меньшее человека». Бог ревнив, гневлив, не соблюдает своих же заповедей и пользуется правом сильного. Заодно он высказывает мнение, что Бог частенько, увлекшись творением, не пользуется всезнанием, оттого и случаются всякие эксцессы, типа несанкционированного объедания Древа познания. Всемогущий младенец, или крокодил. Жил бы Юнг пораньше, сожгли бы явно.

Тут бы вроде бы и все, но моральное превосходство человека над Богом, хотя и незамеченное никем сразу, пройти мимо божественного всезнания не может. И постепенно, приводит к тому, что Бог захотел стать человеком. И тут выходит на сцену Иисус Христос. Бог решает изменить себя, усмирить свою темную животную сторону. На этом месте Юнг задается вопросом, зачем провозглашая Новый Завет и «Бог есть любовь», необходимо приносить кровавую жертву? И вразумительного ответа я так и не увидел. Все свелось к тому, что жертва была к темной стороне Бога, для его успокоения.

И вот тут-то мне есть чего возразить. Иисус совершенно не подходит для жертвоприношения тёмному Богу. Ветхозаветный Яхве, как было высказано ранее, крайне гневлив и ревностен к отношению к себе, и не любит, когда вмешиваются в его дела. Всемирный потоп, Содом и Гомора случались за гораздо меньшее. А тут Бог сам приходит к людям, говорит о любви к ним и за это погибает от рук их. В былое время за такое случился бы потоп не водой, а лавой и серой. Если уж вообще нужна человеческая жертва, а до этого Богу хватало агнцев, то логичнее, чтобы она исходила от человечества, была осознанной и добровольной. Но жертвой стал Иисус. И не с проста.

Юнг в своих размышлениях больше уделял внимание анализу преобразования Яхве в Христа, явно увлекшись мыслью о желании Бога стать человеком. И совершенно забыл о людях. Внезапно совершив тоже самое, в чем обвинял Бога, когда тот бахвалился перед Иовом – исключил из внимания мнение людей о божьей задумке. Априори решив, что люди согласны и вообще рады, тем более, если учитывать скорость распространения христианства. А ведь все совсем не так однозначно!

С точки зрения людей дело обстоит следующим образом. Есть некий отец, буйного нрава, несправедливый, гневливый, скорый на расправу, требующий постоянных восхвалений. Дети его от рождения живут в страхе. И тут он приходит и внезапно заявляет: «Дети мои, люблю я вас, и больше пальцем не трону». Перестанут ли они боятся? Нет. Задницы еще болят после вчерашней порки за какой-то пустяк. И тут отец заявляет: «Ударьте меня». Ослушаешься – огребешь, и не ослушаешься – тоже. Что поделать, дает ребенок пощечину, сжимается в страхе и ничего. Отец улыбается, а не лупит в ярости. Бог пришел к людям, говорил о любви, а они его распяли, и никакой божьей кары не последовало. И вот тут люди и поверили. Иисус принес себя в жертву не Богу, а людям.

Дальше Юнг переходит к причинам появления видения Апокалипсиса. В нем он слишком сосредотачивается на символизме самого видения и состоянии видевшего его Иоана. Откуда выходит «Вот оно, вечное Евангелие (в отличие от Евангелия времени): Бога можно любить и нужно бояться». Но не замечает, либо не особо акцентирует внимание на причинах необходимости возвращения страха божьего. Вернее он объясняет, откуда взялось видение – из конфликта сознания и бессознательного Иоанна, но не объясняет источник разногласий. Хотя и упоминает события, которые иллюстрируют эту причину. После распятия люди потеряли страх перед Богом. Разбаловались. Делай, что хочешь, Господь все равно тебя любит. В общинах начался разброд и ереси. Бог повзрослел, а дети его опять подвели. Пришлось им напомнить. Но в отличие от ветхозаветного, новый страх не перед Гневом Божьим, а перед Божьим Судом. Разница принципиальная, и упущенная Юнгом. Хотя он сосредоточен был на психологических аспектах, и возможно это казалось ему очевидным. Я не читал теологических книг, так что, возможно, сейчас капитанствую.